![views](/assets/images/bg/eye_orange.png)
![Для добавления страницы в закладки зарегистрируйтесь](/resources/images/site/bookmarks2.png)
Легенда о ласточке
Жил-был когда-то чабан, и было у него три послушных, трудолюбивых дочери. Он пас овец, а дочки управлялись с делами по дому, и всё шло так, как должно было идти. Да с некоторых пор стал чувствовать чабан, что старость гнетёт его к земле, и в один прекрасный день так сказал он своим дочкам:
- Дорогие мои, стар я стал, нет у меня больше сил пасти отару.
- Ах, отец, не печалься, оставайся дома, отдохни, наберись сил, а отару будем мы пасти но очереди, - говорит старшая дочь.
- Согласился б я, дорогая, если б вы были парнями, вы же - девушки-домоседки, боюсь, только выйдете в поле - перепугаетесь чего-нибудь.
- Ох, батюшка, - возразила ему старшая дочь, - увидишь, как ещё станем пасти, радоваться будешь - не нарадуешься.
- Помолчи, дочь, ибо с тех пор, как пасу овец, не видел ещё чабана с платком на голове и в юбке.
- А мы оденемся в мужскую одежду: зипун, кушму, постолы. Никто нас и не узнает.
- Может, и так.
Недолго думая, надела старшая дочь зипун, обула постолы, на голову натянула кушму, - чем не парень! - обвязалась потом кушаком красным, как пламя, кушму же загнула эдак залихватски. Выпустила затем овец из загона, вывела отару за село и, наигрывая на флуере, направилась к небольшому холму. Старый отец ни придал особого значения словам и смелости дочери, он просто хотел проверить, может ли надеяться в случае беды на неё. Прячась, чтоб не видели остальные дочери, вытащил он из-за балки медвежью шкуру, прокрался в кустарник, натянул на себя шкуру и явился к отаре, - мрр... мрр!., - кидается прямо на овец. Овечки же, едва увидели, что к ним приближается зверь, разбежались вмиг, глазами и то не поймать бы их. Чабан окаменел на месте от страха. Ноги задрожали, палку выронил из рук и, закричав от ужаса, повернул назад, домой, так что только пятки засверкали.
Горестно и досадно стало старику, как никогда. Придя домой, увидел он дочь свою, перепуганную насмерть и бледную, как воск.
- Ох, беды мои, знал же я, что на вас надежды мало. Только и годитесь, что у плиты вертеться.
- Не огорчайся, отец, - говорит вторая дочь, - поведу теперь я овец на пастбище.
- Дочь дорогая, сидела б ты лучше дома, не хочется мне, чтоб и тебя так напугали звери, как твою сестру.
Да не мог её отговорить. Девушка оделась в мужскую одежду и погнала овец туда, где трава была гуще.
Отец же не мог усидеть на месте. Хотел он убедиться, может ли быть уверенным в разуме и смелости средней дочери, если (не дай, господь!) случится с ней какая беда. И так же скрываясь, незаметно взял медвежью шкуру, на лесной поляне, к которой как раз приближалась дочь с отарой, надел на себя шкуру и - мрр! мрр!..- вышел к ним. Девушка, увидев такую громадину, что шла на нее, рыча и лязгая зубами, повернула овец назад и побежала что было мочи.
Старик же спрятал шкуру и бегом за дочерью. Во двор вошли они почти одновременно. А дома - плач, стенанья, бедный человек света белого не взвидел от такого переполоха. Собрав всех трёх дочерей, принялся он их успокаивать и жаловаться на судьбу:
- Ох, мои беды, видно, нету счастья мне на свете: будь у меня сын, была бы сегодня помощь, а так что делать? Пропадут овцы, ухоженные мной, и после стольких лет тяжелого труда останусь я ни с чем.
Младшая дочь так близко к сердцу приняла сетованья отца, что решила помочь его беде во что бы то ни стало.
- Отец, - сказала она, - поведу и я овец на пастбище.
- Оставь, дочь моя, не было мне помощи от старших твоих сестёр, а от тебя - тем более. Боюсь, перепугаешься так, что потом в себя не придёшь.
- Не испугаюсь я ничего на свете.
- Так все вы говорите дома, под родительской крышей, а там, на поле, дрожите от страха.
Но отговорить никак не мог её. Сколько ни урезонивал, всё равно она сделала так, как сказала. Надела зипун, обула постолы, натянула кушму на голову и отправилась с овцами в лес.
Как вывела она отару во широко поле, одна овечка принялась блеять да суетиться, места себе не находит, будто заболела вертянкой.
- Что приключилось, миоара милая, не по душе тебе твой хозяин иль трава полевая?
- И трава мне нравится, и хозяин по душе, а не могу себе места найти, потому что боюсь:, опять медведь встретится - испугаешься до смерти, как перепугались твои старшие сестры.
Девушка, как все девушки, хоть и была смелой, но всё жа боялась одна-одинёшенька в поле, и поддержки никакой.
- Ты много раз паслась в этих опасных местах, миоара милая, не будет ли лучше обойти их?
- Обходи-не обходи, опасность - впереди, но ты не бойся. Как увидишь, что медведь направляется к отаре - кидайся к нему с батогом и бей по морде.
Девушка очень уж хотела сдержать слово, данное отцу, приободрилась и пошла вперед, - туда, откуда обычно зверь появлялся. Вот и медведь показался, рыча, лязгая зубами, и бросился на овец и девушку. Овцы перепугались, сбились в кучу и хотели было бежать прочь. Девушка же покрутила батогом над головой, свистнула и - трах! - один раз медведя по морде, - бах! - по ребрам так, что отец почувствовал, как медвежья шкура расползается от ударов. Отскочил он в сторону и закричал:
- Стой, дочь моя, не бей!
Девушка, услышав такое, ушам своим и глазам не поверила. Задрожала вся, а отец подошёл к ней, обнял и так сказал:
- Дочь моя, ты сдержала слово, не перепугалась, как твои сёстры, отныне ты будешь пасти овец, и я спокоен, - знаю, что есть кому ухаживать за ними, и никто отныне не отважится сказать, что ты не настоящий чабан.
И стала она пасти овец, обошла с ними, все места вдоль и поперёк. Дела шли как по маслу, и отцу было легко на сердце, и людям приятно видеть такого чабана. Однажды повела она отару в места, более отдалённые, и там повстречался ей другой чабан с отарой. Как обычно при встрече двух чабанов, соединили они отары, один - слово, другой - второе, разговорились, и узнала девица, что этот чабан - сын бабы Котороанцы.
Так пасли они и пасли овец вместе. Да вот как-то посмотрел сын бабы Котороанцы на девушку более долгим взглядом, и ёкнуло у него сердце: понял он, что чабан этот - девица, а не парень, как можно было думать, глядя на одежду. Эта догадка, пустившая ростки в его сердце, не давала ему покоя и грызла день и ночь, заставляя его бороться с думами, как море бьется с ветрами.
Украдкой глядел парень то на румянец щек, то на плавную походку, то на сладкие уста, а вечерами, когда пригонял он отару домой, видела Котороанца, что сын её тяжко вздыхает и тает прямо на глазах.
- Да что с тобой, сынок дорогой, - обратилась она к нему как-то, - что случилось? Может, несчастье какое?
- Да нет же, - говорит он.- Встретился я сегодня с одним чабаном, и показалось мне по тому, как он ходит и как ведёт себя, что это девушка, но ни словом, ни главами не мог я проникнуть в тайну.
- Не кручинься, а испытай его, как я тебе сейчас посоветую, и обязательно всё узнаешь. Завтра, когда встретишься с ним, поведи овец под полог леса, где будут птицы и цветы, и, если это будет юноша, - потянется он к деревьям, чтоб выбрать палку для батога или ветку для свирели, а если будет девушка, - потянется она к цветам.
Сын Котороанцы ожил вмиг и решил сделать, как посоветовала мать. На другой день, распевая, влюблённый в поля и кодры, приблизился он к отаре девицы.
Но, как земля с её богатствами отражается в спокойных и тихих водах, так думы и чувства одних исподволь передаются сердцам других, более дальновидных и осторожных. Волшебная миоара угадала мысли сына Котороанцы и всё старалась найти разгадку всем козням, какие могла подстроить Котороанца девушке.
Как пришло время идти в кодры, шепнула она о своих догадках девушке, и - теперь держись! - решили они вкрутить парню мозги. Свистя и играя на свирели, дошли до леса» откуда начиналось пастбище, усеянное цветами такими прекрасными, что хватали за сердце и звали к себе, чтоб хоть понюхали их или потрогали руками. Девушка же наступала на них, будто и не видела, и всё удалялась в чащу, увлекая за собой чабана, - выбрать палку для батога и ветку для свирели.
Сын Котороанцы был огорошен и терялся в догадках. Вечером пришёл он домой грустный, задумчивый. Котороанца успокоила его как могла, утешила и надоумила пригласить чабана к себе, тогда уж наверняка они узнают, девушка это или юноша.
Сказано - сделано. Повёл сын Котороанцы отару и всё хочет казаться чабану преданным товарищем, а к вечеру принялся, начав издалека, зазывать чабанёнка к себе домой, в гости. Девушка поначалу противилась - то да сё, а потом пошла. Котороанца уже ждала их. Нагрела воды заранее - будто бы помыть голову своему сыну, а сама надумала другое: заставишь чабанёнка помыться, тогда она увидит, есть ли у него косы, и всё станет ясно.
Миоара разузнала ли что или вынюхала, а только приблизилась к девушке и шепнула, какой ей готовится подвох, Ужаснулась та и попросила у овцы совета. Миоара сказала:
- Как приготовят тебе корыто для мытья, я пройду и ненароком опрокину, его, ты же скажи, что в другой воде та станешь мыться: Как на, будет Котороанца тебя уговаривать - отказывайся.
Так и сделали. Приготовила старуха все, что полагается, и зовет чабаненка помыть голову. Неосторожная же миоара ковыляла, ковыляла вокруг корыта и - опрокинула его.
- Вот бедовая овечка, напакостила мне, - говорит Котороанца.- Да погоди, поставлю сейчас другую воду греть.
- Не суетитесь зря, я в другой воде мыться не буду, - говорит чабаненок. Увидела Котороанца, что ничего не получается, и решила другим способом выведать тайну. Как стала укладывать чабанов спать, подложила им под головы по пучку базилика и шепнула сыну:
- Ложись, дорогой мой, до утра все разузнаю. Я положила вам под головы по пучку базилика, если не увянет до утра, - значит чабаненок - парень, а если увянет, - девушка.
Улеглись чабаны, один на одном уголке подушки, второй - на другом, как уложила Котороанца, а на заре, когда сон особенно сладок, миоара взяла и поменяла пучки базилика.
Утром стала Котороанца проверять пучки, а они одинаковые. Ничего не вышло из ее ворожбы и колдовства.
-Тебе показалось, сын мой, - говорит она сыну. - Этот чабан - юноша.
Раз уж выяснилось всё таким образом, оставил сын Котороанцы свои догадки, расстался с чабаном и стал думать о своих делах.
Через некоторое время он женился, и в мире и покое потекла его жизнь.
Как-то случай занёс девушку-чобана к дому сына Котороанцы. Подошла она ближе и видит: горит перед домом костёр, а на треножниках варится что-то в горшке. Чуть подале, у дерева, сын Котороанцы свежует ягнёнка, а в доме хлопочет молодая хозяйка. Девушка подошла ближе. В это время костёр разгорелся так ярко, что из горшка стало выплескиваться варево. Хозяйка подбежала, обхватила горшок передником и хочет снимать его с огня.
- Бог ты мой! - не выдержала девушка-чабан, - сколько по белому свету хожу, не видела ещё хозяйку, чтобы снимала горшок передником. - И с досады бросила кушму оземь. Волосы её рассыпались по плечам, окружили лицо золотистыми кольцами. Сын Котороанцы, как оглянулся и увидел её, бросился к ней с распростертыми руками, чтоб обнять (а руки его были выпачканы кровью ягненка). Девушка же прокружилась вокруг себя и обернулась ласточкой. Только на том месте у шеи, где прикоснулись руки сына Котороанцы, осталась полоска цвета крови, и сохранилась она до наших дней.
Забилась ласточка и - фрр! фрр! фрр! - стала подниматься в небо. Сын Котороанцы схватил её за хвост, а она рванулась изо всех сил, и в руках у него остался только пучок перьев. Посмотрел он ласточке вслед и увидел, что хвост у неё принял форму ножниц. А ласточка всё удалялась и удалялась от него, скрываясь в небе.
С тех пор у ласточек и красная шейка, и хвост ножницами, а гнездо своё они вьют под крышами домов - знак того, что ведут свой род от рода человеческого.
В контексте запуска программы «Европейское село», какие насущные потребности имеются в вашем населенном пункте?
- Статус:
- Село
- Первое Упоминание:
- 1573
- Население:
- 1267 чел.
Корпач (Corpaci) — село в Единецком районе. Это единственный населенный пункт в составе одноименной коммуны. Село Корпач расположено на холмистой равнине, у слияния рек Раковец и Прут, в 30 км от города Единцы, 38 км от железнодорожной станции Братушаны и 222 км от Кишинева. По данным переписи 2004 года, в нем проживают 1267 человек. Первое документальное упоминание датируется 1573 годом.